Симфония жизни Гумеровых

Часть первая

Сара Гумерова с детьми  Гилялом и ФатымойГилял и не помнил уж всех подробностей своих первых выступлений — таким маленьким он был. Со стороны это выглядело очень трогательно: пятилетний мальчик играет на пианино, рядом поет его сестра Фатыма, которой уже восемь, но она так мала ростом, что тоже выгладит умилительно. Старшему брату Билялу уже одиннадцать, и он играет на гармони. Секрет слаженного звучания семейного ансамбля Гумеровых прост: каждому ребенку показал как петь и что играть стоящий рядом единственный взрослый — Илларион Александрович Козлов.

Ему только тридцать, но он уже известный скрипач, пианист и композитор, выпускник музыкальной школы Р.А.Гуммерта, затем Московской консерватории, большой поклонник и пропагандист народной музыки Поволжья и Приуралья. А ведь он слеп от рождения. Чтобы Фатыма не растерялась, Илларион Александрович ведет мелодию на скрипке, а если она поет уверенно, играет подголосок. В сочетании с аккомпанементом фортепиано и гармони получается так красиво, что Гилял чувствует необъяснимую радость от всего происходящего. На нем нарядный костюм, ноги в ботиночках не достают до пола, но он этого не замечает...

Были эти выступления на Нижегородской ярмарке в 1908 году. Макарьевская ярмарка в Нижнем считалась самой большой в России. Многие купцы из татар ежегодно уча­ствовали в ней, поэтому держали здесь магазины, большие склады, а Ахмет Хусаинов даже построил двухэтажную гостиницу, названную соответственно «Двухсветной». В середине августа 1908 года Галиасгар Камал как корреспондент газеты «Юлдуз» и Габдулла Тукай приплыли на пароходе в Нижний Новгород и остановились в этой самой гостинице.

Нижний Новгород, 1915 г. Фото Арнольда Бренинга

Ярмарка была в самом разгаре: среди каруселей и лотков со сладостями выступали танцоры, фокусники, дрессировщики с медведями. В небольшом помещении сада Фоли-Бержер ставила спектакли труппа «Сайяр», руководил которой друг Тукая еще по Уральску Габдулла Кариев. Друзья были рады встрече и много времени проводили вместе на репетициях с актерами. Управляющий гостиницей Тимерша Соловьев предложил артистам «Сайяра» за бесплатные обед и ужин регулярно выступать по вечерам в «Двухсветной» с чтением татарских стихов и исполнением народной музыки небольшим оркестром из нескольких мандолин.

Артисты труппы "Сайяр"

Габдулла Тукай с энтузиазмом взялся за составление программы и даже согласился руководить исполнением как заправский дирижер. Управляющий гостиницей Тимерша Соловьев, в зимнюю пору — заведующий типографией Каримовых—Хусаиновых в Оренбурге, а также редактор журнала «Чукеч» («Молот»), обладал недюжинным талантом организатора. Он купил для артистов шесть красных фесок и голубую для Тукая, на стекло парадной двери наклеил афишу и приказал официантам аплодировать первыми после каждого номера. Успех превзошел все ожидания — публика в ресторане даже кричала: «Браво!» Так выступления «сайяровцев», длившиеся почти неделю, равно как и не менее успешный дебют Гумеровых с Козловым, внесли свою лепту в культурную жизнь Нижнего Новгорода.

Габдулла ТукайПриезжали Гумеровы на Нижегородскую ярмарку и на следующий год, а в 1912-м этим же составом выступали на пароходе, побывав в Стерлитамаке, Астрахани, Оренбурге и Чистополе. Программу курировала Сахибджамал Гиззатул- лина-Волжская. Не прекращалась и дружба с Тукаем: Гумеровы жили во дворе дома по-соседству с гостиницей «Булгар», где поэт снимал номер. И Тукай часто заходил в радушную семью, где его угощали вкусными домашними явствами, которые готовила жена Гумера Сара, слушал, как все лучше играет подрастающий Гилял, а с его старшим братом было много общих тем для разговора — Билял работал наборщиком в типографии, как когда-то и сам Габдулла. В те годы в номерах гостиницы «Булгар» размещались редакции газет «Юлдуз» («Звезда»), «Эль-ислах» («Реформа») и «Типография Шараф».

Поляков Рувим ЛьвовичЧтобы Гилял играл не только по слуху или то, что покажет Козлов, его привели к специалистма-музыкантам. Первым Гиляла послушал Рувим Львович Поляков, опытный педагог, несмотря на молодость, и прекрасный виолончелист. Рувиму Львовичу очень хотелось взять такого талантливого мальчика к себе в класс, но Гилял уже имел опыт игры на фортепиано, да и отец его больше склонялся к этому инструменту.       

Педагог посоветовался с коллегой пианисткой Марией Александровной Пятницкой, и они решили учить мальчика сразу на двух инструментах. Ведь, как известно, замечательный композитор и ученый-химик А.П.Бородин владел даже тремя инструментами: фортепиано, флейтой и виолончелью, что впоследствии имело для него большое зна­чение. А Гилял хорошо импровизировал, мгновенно запоминал новые мелодии и мог быстро подобрать их на инструменте, то есть имел задатки не только пианиста, но и, возможно, будущего композитора.

Занятия продвигались успешно, но в 1912 году Рувим Львович на пять лет уехал учиться в Петербургскую консерваторию, и Гилял продолжил занятия только с Пятницкой. Он души не чаял в своей учительнице, с радостью ожидая каждого следующего урока. Мария Александровна смотрела на него так ласково, хвалила за каждую удачу, объясняла так интересно... А когда она садилась за инструмент, душа мальчика наполнялась таким восторгом!

Сестра Фатыма стала первой татарской певицей. Гилял с гордостью потом писал в автобиографии: до революции старший брат был наборщиком в типографии, сестра — певицей, а я — пианистом. Вместе с залпом «Авроры» в симфонии жизни музыканта начинается главный раздел сонатного аллегро: разработка. С1917 года Гилял — старший музыкант в мусульманском социалистическом комитете, он собирает средства на новую газету «Кызыл Байрак», за что редактор этой газеты, он же вождь татарского пролетариата Мулланур Вахитов публично на собрании объявляет ему благодарность.

Вскоре он — молодой боец Красной гвардии, которую организует Мулланур, с 1919 года — доброволец татарского батальона Красной Армии, а затем — организатор татарского искусства в Арском кантоне. Какое-то время Гилял живет в революционном Петрограде, в 1923 году возвращается в Казань: выступает на эстраде, работает аккомпаниатором в кинотеатрах, ведет общественную работу в Союзе работников искусств.

Гилял и Суфия ГумеровыКогда Гилял впервые увидел свою будущую жену, он понял, что не зря вернулся в Казань: из глаз юной Суфии лилось такое сияние… Вскоре молодые поженились, в 1925 году у них родился сын, над которым взяло шефство горком эстрады Союза РАБИС. Ему дали имя Марс. В 1929 году Гилял перешел работать в Татарский радиокомитет.

Если раньше, аккомпанируя немым фильмам в кинотеатрах, Гилял давал волю своей фантазии в искусстве импровизации, то теперь, в радиокомитете, фантазия томилась в ожидании, мелодии-настроения просились наружу, на нотную бумагу. Гилял стал привыкать к новому виду творчества — работе за письменным столом. Особенно нравилось ему сочинять боевые по настроению мелодии: «Комсомольская песня», «Походная песня», «Гимн красных командиров». Красиво написанные нотные знаки напоминали ему стройные ряды красноармейцев на параде.

К «Комсомольскому маршу» Гилял делает приписку: «Товарищи! Этот марш я приношу в подарок татарской организации комсомола, в рядах которой я работал в течение нескольких лет. Пусть этот марш будет небольшим подарком комсомолу — организатору социалистического соревнования. Пусть он поведет новые колонны комсомольцев-ударников в бой за социализм!»

Гилял Гумеров с сыном МарсомБеда пришла неожиданно. В том же 1929 году от скоротечной чахотки умерла жена Суфия. Гилял к этому не был готов, он растерялся, не желал верить в случившееся. Кому теперь показывать свои сочинения, где сияние милых глаз? Взгляд его останавливался на сыне — ему скоро будет пять. Мальчик такой ласковый, из глаз его струится знакомый свет. А как он любит музыку! Малыш преображался, когда Гилял подсаживался к инструменту. Под маршеобразные мелодии он начинал отстукивать ритм на чем попало: на столе, на коленочках. Если отец менял размер, он безошибочно следовал за ним. Гилял мечтал: через два года ему исполнится семь лет, и он поведет его за ручку в музыкальную школу к дорогой Марии Александровне Пятницкой. На столе лежали чистые листы нотной бумаги, хотелось жить...

Часть вторая

Вчитываясь в строки автобиографии татарского пианиста и композитора Гилял Гумерова, вглядываясь в ноты его сочинений, я постоянно ловила себя на мысли, что все это почему-то знакомо. Вот клавиры и партитуры его сочинений для духового оркестра: попурри на тему татарских народных песен, где главной мелодией становится напев «Туган тел» — «Родной язык», марш, еще один марш, написанный по всем законам этого жанра с серединой типа трио. На память приходит Марш Красной Армии, созданный Салихом Сайдашевым в эти же годы. И меня тут осенило: Салих Замалетдинович Сайдашев! Вот чью биографию напоминала мне история жизни Гиляла Гумерова.

Ровесники века, оба они с детских лет приобщились к искусству, благословленные Габдуллой Тукаем, учились в музыкальном училище в одни годы, в бурных водоворотах реки времени были добровольцами Красной Армии. В одно время уехали; Сайдашев — в Оренбург, Гилялов — в Петроград. Оба одновременно вернулись в Казань. И дальше все совпадает: женитьба, рождение сыновей, потеря подруг жизни, работа на радио. Как будто природа захотела сдублировать начало, оставляя за собой право последнего выбора. Параллельные линии расходятся в 1934 году: Салих Сайдашев на четыре года уезжает учиться в студию при Московской консерватории, а Гилял Гумеров тяжело заболевает и умирает в 1936-м. Остается рукопись пьесы, к которой он собирался писать музыку, либретто оперы «Козы Корпеш и Баян-сылу», молодые герои которой погибают...

Но одна мечта Гиляла все-таки осуществилась — сын становится учеником Центральной музыкальной школы в классе Марии Александровны Пятницкой. Сохранился снимок его первого выступления: вокруг — дети, с улыбкой слушает его Рувим Львович Поляков, на рояле лежат букеты сирени. Марс — в нарядном костюме, ноги в ботиночках не достают до пола...

Играет Марс Гумеров

Марс живет теперь в доме на улице Каюма Насыри с бабушкой и семьей его тети Фатымы. У Фатымы и ее мужа Гарифа Галеева двое детей-погодков — Амина и Шамиль, чуть постарше Марса. Он учится в общеобразовательной школе на улице Тукаевской и регулярно посещает занятия Марии Александровны. В ее доме — совсем другой мир, необычная обстановка, старинный инструмент. Со слов папы он знал, что Мария Александровна происходит из княжеского рода, знает четыре языка, училась в Петербурге, Лейпциге и Вене. Но Марс совсем не боялся учительницы, ведь она была так добра к нему! Мария Александровна относилась к ученику с материнской нежностью, ей было уже пятьдесят, у нее не было семьи, детей. Марс учился у нее в школе, училище и в консерватории. Она умерла в том же году, в котором Марс Гумеров окончил консерваторию и был направлен в Казанское музыкальное училище имени Верховного Совета ТАССР преподавателем по классу фортепиано.

Марс Гумеров, 1930 г.                Пятницкая Мария   Александровна

Если в первой части симфонии жизни Гумеровых звучали революционные мотивы, то во второй ее половине тоже не было картин мирной жизни: война. Сначала она коснулась студента-второкурсника музыкального училища в музыке: в стенах родного заведения дважды звучала только что рожденная Седьмая симфония Шостаковича в переложении для двух фортепиано и малого барабана — вот на малом-то барабане и выступил семнадцатилетний музыкант. А потом — передовая: разведка, танковые, десантные войска. Марс Гумеров участвовал в боях за освобождение Украины, Польши, Чехословакии, Восточной Пруссии и дошел до Берлина. Он имел двадцать боевых наград, среди которых — ордена Великой Отечественной войны и Красной Звезды.

Марс Гумеров с товарищами после взятия Рейхстага

Марс Гумеров (пятый слева) с боевыми товарищами полсе взятия Рейхстага
Берлин, 1945 год

После демобилизации бывший солдат поступил в только что открывшуюся Казанскую консерваторию. Но в мирной жизни война для Марса не окончилась: фронтовые раны, тяжелая болезнь. И неизвестно, смог ли бы он преодолеть все это без жены, красавицы Равили, которая буквально вырвала свою любовь из цепких объятий костлявой. Она, тогда еще молодой врач, ездила в Москву, чтобы достать редкие по тем временам лекарства, сама рассчитывала дозу, чтобы препараты не повлияли пагубно на слух, добивалась путевок в лечебницы и подолгу жила там с мужем, с радостью видя, как болезнь отступает.

Сейчас Равиля Халиловна Бурнашева — ученый с мировым именем, доктор медицинских наук, она стояла у истоков отечественной аллергологии. У супругов выросли две дочери, тоже посвятившие себя медицине. А Марс Гилялович много ра­ботал в училище, был секретарем партбюро, депутатом шести созывов районных и городских Советов, число его учеников постепенно доросло до трехсот. В 1967 году ему было присвоено звание заслуженного работника культуры ТАССР.

Гумеров  Марс Гилялович       Равиля Халиловна Бурнашева

1 февраля 1968 года скончался коллега Марса Гиляловича директор училища Ильяс Ваккасович Аухадеев. Директором училища стал Марс Гилялович. При нем было расширено отделение народных инструментов и открыто совсем новое — хорео­графическое. Высокий красивый мужчина, всегда элегантно одетый, державшийся с достоинством и благородством и никогда не повышавший голоса — не совсем типично для руководителя шумного музыкального заведения. В конце урока он всегда клал ученицам на краешек клавиатуры конфетки в ярких фантиках, приговаривая: «Девочки любят сладкое!» На небольших вечеринках в кругу коллег был душой компании, с удовольствием играя по слуху что-нибудь проникновенно-модное.

После выхода на пенсию Марс Гилялович жил с супругой, старшей дочерью Наилей, ее мужем Рафаэлем и внучкой Фаридой. Младшая Адиля жила отдельно со своей семьей и сыном Тимуром неподалеку от них. Марс Гилялович всегда любил животных, в доме была кошка Кечкенэ, потом появился черный пудель Дик — внучка упросила взять щенка.

Вот он и встретил меня, громко подав голос через дверь. Больше мы его лая не слышали — с молчаливым достоинством он стоял у ног хозяйки. Равиля Халиловна радушно пригласила зайти в комнату. Дик расположился под столом. Перебирая фотографии, Равиля Халиловна рассказывала о Марсе Гиляловиче. Он умер в 1998 году, тихо вскрикнув за вечерней чашкой чая — не мучился, не болел.

После этих слов Дик шумно вздохнул и тихо заскулил. Пришлось наклониться под стол и погладить его.

— Мы прожили вместе сорок три года, — продолжала хозяйка, — и ни разу не поругались.

— А кто в семье был лидером?

— Я, — сразу ответила Равиля Халиловна, — он скажет «да» и все сделает по-своему.

Она смеется...

Хотя дочери и посвятили себя медицине, музыкальные традиции в роду не прервались. Двоюродный брат Марса Шамиль Галеев, вместе с которым они росли, учился в му­зыкальном училище по классу скрипки, правда, музыкантом не стал. Но зато стала пианисткой его дочь Динара, которая, несмотря на молодость — профессор кафедры ка­мерного ансамбля Казанской консерватории, заслуженный деятель искусств Республики Татарстан. А у другой двоюродной сестры — Амины внук Сергей Шаги-Мухаметов учится в музыкальной школе в Москве по классу фортепиано и композиции.

Наиля Сираздинова

Печатается по материалам журнала «Казань», 2004, № 5