Рецензия
на студенческий музыкальный спектакль
«12 стульев»


Всем нам хорошо знакомы “крылатые’’ фразочки Ильфа и Петрова из их романа «12 стульев»: «Почем опиум для народа?», «Всю контрабанду делают в Одессе», «Лед тронулся, господа присяжные заседатели…».

Не все они вошли в студенческий спектакль, которым нас порадовали вокалисты КМК 2 марта 2013.Наверное это было не обязательно, ведь А.А.Вагановой, руководителем и постановщиком спектакля веселое действо мыслилось как музыкально-драматическая фантазия. Фантазийный характер постановки был интересен творчески-свободным отношением к тексту литературного первоисточника и яркой, разнообразной музыкально стороной.

Кроме музыки Г.Гладкова к одноименному фильму «12 стульев» в спектакль вошли многочисленные танцевально-песенные жанры того времени, в котором разворачивается содержание знаменитой трагикомедии Ильфа и Петрова (сер. 20 г. ХХ в.). Танго, фокстроты, канкан, марши, душещипательные романсы с цыганским надрывом, русские народные песни трактирного характера, «Яблочко», «Лезгинка», «Сулико», ‑ все это образовало пеструю нэпмановскую атмосферу спектакля и придало ему особую достоверность. Без подобной музыкальной среды невозможно было представить действия и поступки героев.

В моей беседе с А.А.Вагановой поднимался вопрос, касающийся типа исполняемого театрального произведения. Фильм «12 стульев» и одноименный спектакль ‑ совершенно разные жанры. Педагог считает, что в какой то степени спектакль поставить сложнее. По ее словам здесь нельзя повторить кадр, нельзя его «вырезать», нельзя сделать крупный план ‑ в этом трудность работы.

Добавлю от себя: трудность еще и в том, что в студенческом спектакле сказывается юный возраст исполнителей (который ежегодно меняется), отсутствие театрального «багажа». Несмотря на это, все студенты играют с большим увлечением, энтузиазмом, чувствуется, что эта работа им по душе, они отдаются ей целиком.

Отмечу еще один интересный момент: зритель, сидящий в зале, воспринимает уже сам конечный результат музыкально-театральной работы студентов. Однако, стоит задуматься о том, что за этим стоит. Стоит же за этим колоссальный совместный труд над осуществлением постановочного плана. В течение долгого времени работы руководителя с исполнителями отрабатывались жесты, характерная походка, тембр голоса, интонация, взгляды, движения, смена костюмов, грима и др. Эту работу Антонина Алексеевна считает главной. Не менее важным по ее мнению должно быть так называемое “закулисье”.

Цитирую постановщика: «У студентов должна быть высокая ответственность за весь ход событий спектакля, а бывает так: отыграл свой диалог, ушел и расслабился, вместо того, чтобы продумать следующий шаг в спектакле». Что ж, будем надеяться на больший порядок в будущих постановках.

Тщательность и продуманность Вагановой А.А. заметна в выборе исполнителей главных и эпизодических ролей. Здесь, на мой взгляд, есть настоящие находки.

Роль автора была безукоризненно исполнена Зуйковой Анастасией. Ваганова переписывала сценарий 9 раз, а «бедный автор» едва поспевал переписывать и выучивать очередные варианты с новыми нюансами в интонациях текста. Также она помогла вместе со студентом Беляевым С. украсить сцену рекламными вывесками.

Наверное, все в зале были удивлены старчески-надтреснутым фальцетом Кисы Воробьянинова, роль которого … исполнила Гасимова Диана. Педагог был совершенно прав, поручив эту роль Диане Гасимовой. Благодаря сочетанию многих личных качеств Гасимовой Д. удалось передать бесхребетность и полную подчиненность Кисы сногсшибательно наглому Остапу. Сам же “сын турецко-поданного» был убедительно представлен Шаймуллиным Данилом. Можно с уверенностью сказать, что Остап Шаймуллина – это настоящий нерв спектакля, его суть. Внешний вид «товарища Бендера», (как его называла мадам Грицацуева) постановщик и исполнитель постарались выдержать в соответствии с романом. Вспомним знаменитое появление Остапа в Старгороде: «В город молодой человек вошел в зеленом костюме. Его могучая шея была несколько раз обернута старым шерстяным шарфом; носков под штиблетами не было».

Не менее колоритно выглядел «гигант мысли», «отец русской демократии» Ипполит Матвеевич Воробьянинов. Конечно, на нем не красовался «лунный жилет» и «переливчатый люстриновый пиджак», в которые «одели» Кису авторы, но и наш Воробьянинов был не менее импозантным. Под париком и пышными усами «радикально черного цвета» невозможно было узнать нежную Диану Гасимову.

Отбор педагогом других исполнителей не менее удачен. Так роль «знойной женщины, мечты поэта», мадам Грицацуевой, была поручена Зиннатовой Гульдание. Конечно, трудно найти подлинную ильфо-петровскую Грицацуеву с «расписными щеками и мощным затылком». Важнее было передать наивность и патриархальность «молодой вдовы», которые убедительно представила Зиннатова Гульдания.

Иногда в рецензиях обходят стороной эпизодические роли. Мне не хотелось бы этого делать, так как они в спектакле были замечательны. Рельефную фигуру пьяного дворника Тихона «пролетария умственного труда», «работника метлы», Ваганова А.А. выбрала среди вокалистов первого курса (Гаязов Нафис). Дворник солирует с русской народной песней «На муромской дороге», прерывая ее на полдороге. В первоисточнике Тихон исполняет другую песню: «Бывывывали дни вессселые…». Однако, не все ли равно? Главное, что эта роль внесла в спектакль дополнительную нотку юмора.

Еще одна эпизодическая роль ‑ гробовых дел мастер Безенчук (Муратова Екатерина), лейтмотивом которого в романе Ильфа и Петрова стала фраза: «Туды его в качель!». Эта фраза была Вагановой пропущена, а был оставлен яркий диалог Ипполита Матвеевича и Безенчука о любительском, «отборном как огурчик»… гробе за 32 рублика.

«Скучающий» аукционист в постановке (Беляев Сергей) постарался сделать такой же голос, не терпящий возражений при кульминационном возгласе: «Па-пра-шу вас!».

Другие фигуры, встречающиеся на пути Остапу и Кисе в их бешеной гонке за стульями, оставили яркие впечатления тем, кто сидел в зрительном зале. Таков хитренький отец Федор, мечтающий открыть свечной заводик (Стрелков Евгений), Эллочка Щукина с томным взглядом, «мушкой на щеке» и алой розой в смоляных кудрях (Габдинова Айсылу). Отдельного внимания заслуживает трусоватый господин Кислярский в тайном собрании «Меча и Орала», искусно падающий в обморок в заключительной сцене спектакля (Давлетшин Ильнар).

По словам Вагановой А.А. выбор того или иного студента на роль связан с хорошим знанием его характера, натуры, типа темперамента и интеллекта. Подобных «попаданий в точку» было много и в отношении других действующих лиц. Самый интеллигентный на всем вокальном отделении Высотин Артем получил роль «слесаря-интеллигента», «кипучего лентяя» Полесова В.М. Очень скромный (несмотря на обширные знания) Шорников Евгений удачно справился с ролью стыдливого воришки «Альхена».

Закиров Руслан, замотанный в женский платок, должен был изобразить чистюлю старичка архивариуса Коробейникова. В сцене Остапа и Коробейникова было сохранено главное: одураченность и подлый обман «великим комбинатором» ушлого и хитрого архивариуса.

Герои романа, главным образом, люди преклонного возраста. Нашим юным вокалистам сыграть их было не так просто, но невозможное стало возможным благодаря увлеченностью ролью. Так, Мирзамова Утарида вошла в сценический образ своей 50-летней героини-гадалки Елены Станиславовны Боур очень достоверно. Ей удалось передать болезненную расслабленность и вялое равнодушие бывшей возлюбленной Воробьянинова во всех делах, даже в ее любимом гадании на картах и хиромантии.

Очень оживили спектакль «12 стульев» теща Воробьянинова (Фадеева Кристина), ее соседка, мадам Кузнецова (Пугачева Мария), жена отца Федора (Авзалова Эльвира), беспризорники (Семикин Юрий, Шилова Варвара, Фадеева Кристина, Саженова Анастасия), «Сашхен» (Исаева Арина), официант (Бареева Диляра), швейцар в ресторане (Бакулин Иван), девушка Лиза (Мамина Алиса), обворожительная исполнительница русских народных песен (Глазкова Елена).

Драматургически оправданными и точно вписанными в спектакль оказались сольные вокальные номера: песня «Дружба» (Закиров Руслан и Авзалова Эльвира), грузинская песня «Сулико» (Стрелков Евгений), заключительная песня Остапа (Шаймуллин Данил).

В нашем повествовании о музыкально-драматической фантазии «12 стульев» особую страничку хотелось бы отвести танцевальной стороне. В постановке танцев большая роль принадлежит хореографу Хамдеевой Зульфие Рахимовне. Именно она нашла удачные варианты движений народных плясок «Яблочко», (помогал Габдрахманов Р.Ф.), «Лезгинка», «Тарантелла» (Исполнители: Бакеев Е., Гаязов Н., Сунгатуллина А., Саженова А., Шилова В., Цимирбулатова Р., Буданцева М., танго «Странствуя по свету…» девушки и Остапа ‑ Саженова А. и Шаймуллин Д.)

Самым необычным в спектакле оказался…инструментальный состав. Кроме партии фортепиано в исполнении замечательного концертмейстера Гулишамбаровой Марины Иосифовны, с ее основной нагрузкой, были задействованы два баяна (Ахунов А. Винокуров Г.) для темпераментных плясок, альт (Исмагилова Лилия), для томных ресторанных мелодий, танго, флейта (Родионова Софья) для эфемерных мечтаний Кисы и Остапа, ударные (Калинина Ксения) для испанских ритмов и лезгинки.

Подведем черту долгих «размышлений и раздумий» на тему «12 стульев». Думается, что музыкально-драматическая фантазия на данную тему достойно вписывается в плеяду студенческих спектаклей нашего вокального отдела. Пожелаем и в будущем юным исполнителям вдохновения на сцене КМК, а зрителям приятных впечатленный.

Преподаватель отделения «Теории музыки»
Яковлева Л.А.